Ваш город
Информационный центр Москва +7 (495) 589-1000 Регионы +7 (800) 700-4404

Интервью Владимира Потапова для Финансовой газеты

28 декабря 2020

Владимир Потапов: «В приоритете сбалансированность вложений – нужны бумаги разных стран»

О том, как проходит и к чему приведет коронакризис, какова должна быть стратегия частного инвестора в нынешних условиях и в чем заключается настоящая финансовая грамотность, – в интервью главы ВТБ Капитал Инвестиции, руководителя департамента брокерского обслуживания, старшего вице-президента Банка ВТБ Владимира Потапова.

СПРАВКА

Владимир Потапов родился 27 октября 1982 года в Москве. Имеет степень MBA Chicago Booth School of Business with Honors. С отличием окончил Государственный университет – Высшую школу экономики и Народный университет Китая в Пекине. Работает на фондовом рынке с 2003 г. С 2010 г. – в Группе ВТБ в качестве глобального руководителя бизнеса портфельных инвестиций, с 2013 г. возглавляет ВТБ Капитал Управление инвестициями и занимает должность председателя совета директоров ВТБ Капитал Управление активами. В 2018 г. возглавил созданную тогда же единую платформу инвестиционных продуктов Группы ВТБ – ВТБ Капитал Инвестиции, которая объединила УК ВТБ Капитал Управление инвестициями, Департамент брокерского обслуживания банка ВТБ, оказывающий брокерские услуги розничным клиентам, брокерское направление для институциональных инвесторов ВТБ Капитал Брокер и ВТБ Капитал Форекс. За прошедшие 3 года совокупный объем активов под управлением ВТБ Капитал Инвестиции вырос в 3 раза и превысил 3,3 трлн руб.

– В чем особенности нынешнего кризиса, с точки зрения частных инвесторов?

– Я думаю, самое основное, что произошло, – это некоторое переосмысление структуры инвестиционного портфеля для тех, у кого он был, а для тех, у кого не было, – уникальная возможность для его формирования и входа на рынок. Кризисы с этой точки зрения хороши тем, что дают некие звоночки, сигналы, которые являются основой для принятия решений. В случае коронакризиса был мощный внешний шок, который заставил всех подумать, как они управляют своим благосостоянием, пересмотреть подходы и предпринять определенные действия. Мы увидели рекордные объемы торгов, биржевые обороты в марте – апреле выросли примерно в 2,5 раза, объемы пополнений – в 3 раза, больше 130 миллиардов рублей было заведено на брокерские счета ВТБ за один месяц. При этом нельзя сказать, что мы увидели какую-то панику и закрытие позиций, в целом к марту клиенты подошли с довольно сбалансированными портфелями, в российских акциях находилось порядка 20% их вложений. Так что серьезных потерь, по сути, не было. Здесь помогло риск-профилирование, а также в целом более высокая финансовая грамотность инвесторов, которые учли выгоды от диверсификации.

– 20% в акциях. Это вы про клиентов ВТБ говорите?

– ВТБ Капитал Инвестиции – это 30% рынка, поэтому, наверное, можно экстраполировать эту статистику на весь рынок. Хотя, конечно, у некоторых его участников клиенты менее консервативные. Но просадка на рынке привела к тому, что в марте инвесторы стали активнее покупать именно акции, их доля в портфелях в целом выросла. Клиенты использовали волатильность как некоторую возможность заработать на фондовом рынке, падение рынка спровоцировало покупки. Удивительно спокойно прошел этот кризис. Возможно, потому, что очень быстро все произошло. И падение рынков, и их восстановление были стремительными.

– Это сильно отличалось от поведения клиентов в 2008-м и 2014 году?

– Не просто сильно отличалось, отличалось системно. 2008 год – это были истерика, паника, непонимание. Главное отличие от 2008 года заключается в том, что тогда ситуация была вызвана кредитным кризисом, когда после краха Lehman Brothers возникло недоверие к кредитным организациям в целом, никто никому не хотел давать в долг, ставки взлетели, был полнейший хаос.

Но люди учатся на своих ошибках, и повторения того, что было в 2008 году, никто в мире не хочет. Центральные банки в 2008-2009 годах в итоге очень мощно задействовали различные инструменты как монетарной, так и фискальной поддержки, поэтому в этот раз они были намного лучше готовы. И тот ответ властей, который мы увидели в этом году, – поддержка со стороны центральных банков и министерств финансов разных стран ликвидности финансовой системы и наиболее пострадавших отраслей экономики дал хороший эффект. При этом все делалось очень вовремя. В те моменты, когда рынки акций давали сигнал «все плохо, не понимаем, что происходит, кредитные ставки могут взлететь до заоблачных высот», сразу на авансцену выходили крупнейшие центральные банки и показывали, не просто словесными интервенциями, а реальными действиями, что они готовы делать все, чтобы этот кризис, который был вызван внешним шоком, черным лебедем, не перешел в кризис финансовый. То есть чтобы не повторился сценарий 2008 года.

И действия правительств с точки зрения сдерживания вируса были довольно эффективными. Сразу начались работы над вакцинами и помощь населению и бизнесу. Мое ощущение, можно поставить миру в борьбе с этим кризисом твердую четверку с плюсом за то, что мы сейчас живем в целом в нормальной ситуации, учитывая те обстоятельства, с которыми столкнулись.

– В этот кризис все-таки было серьезное падение мирового ВВП. И, как вы описали, рынки были буквально залиты свеженапечатанными деньгами. Продолжать эту накачку невозможно бесконечно. На выходе из этой петли придется повышать ставки. Не обернется ли это чередой банкротств?

– На форуме ВТБ «Россия зовет» в этом году выступал один западный инвестор. Он как раз говорил вашими словами, задавался вопросом, какие поколения будут отвечать за эти напечатанные деньги. Разговоры о разгоне инфляции, о том, что ставки в определенный момент будут повышаться, – это все справедливо. Если смотреть просто по формуле, то, конечно, сейчас создали для будущих поколений проблему возврата увеличивающегося уровня долга, в первую очередь на уровне государственных заимствований.

С другой стороны, есть системные кризисы, которые реально очень болезненные. В том же 2008 году мы не представляли, что столь высок уровень закредитованности финансовых учреждений, а в этом году, когда пандемия только началась в Китае, никто не ожидал, что все закроют, все будут сидеть дома, драматически пострадает потребление, а некоторые сектора экономики упадут на 90%. Эта проблема настолько сейчас очевидная, что никто не будет очень резко повышать ставки.

– Так как центральные банки будут выходить из этой ситуации?

– Будут, наверное, какими-то путями замещать ликвидность. Инфляция тоже будет, конечно. Поэтому, кстати, я бы точно сейчас все деньги ни в какой одной конкретной валюте не держал: ни в долларах, ни в евро, ни в швейцарских франках. Учитывая действия центральных банков, лучше формировать сбережения в реальных активах. С учетом, разумеется, того, что эти активы должны быть сбалансированы.

Вообще же проблема настолько сейчас на поверхности, что, мне кажется, из ситуации будут выходить исключительно аккуратно. Что же касается возможности череды веерных банкротств, во-первых, для этого нужно, чтобы повысили процентные ставки. А во-вторых, во всем мире есть отработанная процедура защиты от банкротств. И это не означает обязательно глобальную рецессию и потерю рабочих мест. В целом же я не верю, что будет какая-то экстраординарная инфляция, особенно с учетом того, что спрос находится в подавленном состоянии.

– Что это означает, с точки зрения частного инвестора?

– Я бы стратегию сейчас формировал сбалансированно, не делая ставку на какой-то конкретный сценарий. Вот недавний пример. Когда все начали давать прогнозы, что золото достигнет уровня 3000 долларов за унцию, оно почему-то начало падать в цене. И тут вспомнили, что этот замечательный защитный инструмент тоже может снижаться – есть понятие издержек на производство, есть понятные драйверы роста и падения цен, все инвесторы слепо покупать только золото не готовы. Хотя, например, я считаю, что на горизонте ближайших трех лет какую-то часть портфеля надо обязательно держать в золоте. Но я бы никогда не держал в нем 100% сбережений.

– На рынке акций каковы ваши приоритеты с точки зрения географии инвестиций?

– Опять-таки в приоритете сбалансированность вложений, нужны бумаги разных стран. При этом портфель на следующий год может быть достаточно агрессивным, составленным преимущественно из акций. Думаю, что вакцины от коронавируса действительно будут активно применяться, это должно помочь восстановлению глобального спроса в экономике. Если говорить по географии вложений, меньше всего пострадали европейские страны, там рост рынка представляется весьма вероятным. Также интересны российские акции, в том числе в связи с ожиданием восстановления спроса на продукцию отечественных экспортеров. К американским ценным бумагам я бы относился сейчас аккуратно. Они уже сильно выросли, и представить себе столь быстрое восстановление экономики, которое сможет обеспечить серьезный рост фондовых индексов США, мне довольно сложно.

– Быстрее других в США росли бумаги технологических компаний. Как полагаете, на этом рынке есть перегрев? Возможно ли схлопывание пузыря?

– Как раз сейчас идет огромная дискуссия, не слишком ли дороги технологические компании. С одной стороны – да, они очень дорогие. С другой – мы сейчас видим трансформации целых отраслей, технологий, идет смещение потребительских привычек и спроса. Есть при этом два больших лагеря: одни покупают только акции стоимости с очень низкими мультипликаторами, другие – акции роста. Мне кажется, что хорошая стратегия – покупать акции компаний, у которых обязательно есть потенциал роста, но при этом они еще и стоят адекватных денег. Приведу пример из сферы технологий. Есть российская компания «Яндекс», которая стоит значительно дешевле американских аналогов, но при этом имеет значительный потенциал роста, одна из уникальных в данном плане компаний. Или можно посмотреть на некоторые трансформирующиеся отечественные телекоммуникационные компании, например «Ростелеком». У него достаточно большая часть выручки идет в развитие. Это дата-центры, облачные решения и тому подобное. Таким образом, на российском рынке можно покупать циклические компании, делая ставку на восстановление экономики. Плюс искать истории, подобные «Яндексу» и «Ростелекому», исходя из текущей стоимости бумаг.

– Как бы вы оценили рекордный приток частных инвесторов на российские биржи во время нынешнего кризиса?

– Прежде всего стоит отметить, что российский частный инвестор начал играть большую роль на рынке, именно от него мы видим поддержку акций отечественных эмитентов. Кроме того, когда российские акции начали нравиться российским инвесторам, о них вспомнили и иностранные, получился своего рода «эффект домино наоборот». Второе, что ярко проявилось, – интерес россиян к иностранным акциям. По своей статистике мы видим, что если в прошлом году доля иностранных акций в их портфелях была около 3%, то сейчас – порядка 14% против 20% российских. И это притом что сама сумма активов на их счетах существенно выросла. Третий важный момент – открылись IPO. Наши инвесторы показывают, что они готовы и хотят покупать новые имена. Прошло четыре размещения акций российских компаний, все были успешные, со значительным участием инвесторов-физлиц.

На долговом рынке тоже сложилась интересная ситуация – сформировался рынок высокодоходных облигаций. Это бумаги с несколько другим риском, чем у компаний первого эшелона. Но есть люди, которые целенаправленно ищут пусть более рискованные, но более высокодоходные облигации. При этом участие в размещениях на данном рынке стало предельно простым. У нас в мобильном приложении есть вкладка, где указаны все актуальные размещения, и буквально в один клик инвестор может поучаствовать в них.

– То есть биржевая торговля вошла в моду?

– Да, при этом идея, что сберегать можно не только с помощью депозита, но и с помощью инвестиционных инструментов, становится мейнстримом. Во многом в этом заслуга крупных розничных банков – им нужен комиссионный доход, и они видят, что данный бизнес становится существенным. А банк – это серьезный игрок с репутацией, процедурами, постоянными проверками регулятора, ему не нужно иметь кучу недовольных клиентов. Поэтому банки относятся более ответственно к качеству предлагаемых инвестиционных услуг и набору инвестиционных инструментов.

Банку по большому счету все равно, какой инструмент купит клиент, главное – чтобы он был доволен результатом, чтобы правильно сформировал портфель и этот портфель жил долго и использовался для сбережений. Тогда инвестиционная платформа банка будет расти и бизнес будет развиваться. Это серьезное изменение подхода – от задачи продать клиенту какой-либо конкретный инвестиционный продукт к задаче помочь сформировать долгосрочный портфель.

И мы сейчас видим, что клиенты все активнее начинают не просто спекулировать, а именно сберегать через инвестиционные инструменты. Им помогают как инвестиционные консультанты в офлайне, так и роботы-советники, которые сильно продвинулись. Мы часто говорим про то, как изменились инвестиционные приложения, насколько они стали удобны, но робо-эдвайзеры тоже изменились. Наш робот первым в России получил аккредитацию. Это было 1,5 года назад. Но тот робот, который у нас сейчас, и тот, что был тогда, – это небо и земля, мы сделали огромный шаг вперед.

– С начала этого года число брокерских счетов более чем удвоилось. Как на Московской бирже, так и на Санкт-Петербургской. Насколько инвестиционные компании оказались готовы принять такой наплыв?

– В первую очередь надо, чтобы продукт работал. И здесь, конечно, огромные инвестиции были сделаны. Приложение «ВТБ Мои инвестиции» – это не просто приложение, а огромная платформа с массой интеграций.

– Эти инвестиции были сделаны до кризиса или в ходе?

– Это нескончаемый процесс. Но то, что было сделано до кризиса, очень помогло в марте – апреле, когда у большинства профучастников сервисы «легли», не выдержав нагрузки. И это не только инвестиции. У наших сотрудников IT и проектных менеджеров, которые занимались приложением, не было в этом году новогодних каникул, они все работали, дополняли мощности, чтобы справиться с ожидаемым ростом клиентской активности. Хотя, конечно, такого роста активности, который случился в марте – апреле, никто не предполагал. Сейчас у нас среднее количество клиентов, проводящих сделки, – 250 тысяч человек в день. Система же выдерживает нагрузку по поддержке до 600 тысяч счетов. Даже если все наши клиенты решат в один день сделать сделки, то мы выдержим. Сейчас мы можем обработать в течение дня порядка 10 миллионов сделок, на пиках активности в этом году было около 3 миллионов. То есть запас есть. Но при этом мы предполагаем, что в компанию на следующий год придут минимум полмиллиона новых клиентов, и сейчас работаем над расширением мощностей. И это сегодня – основа бизнеса. Если условно взять брокерский бизнес пять лет назад, это было похоже на торговлю с фуры. Потом появились супермаркеты. Теперь это Amazon.

– С точки зрения продуктовой линейки как бы вы описали поведение инвесторов? На что они ориентировались в кризис, на что ориентируются сейчас? Что, по-вашему, будет популярно в ближайшей перспективе?

– В кризис клиенты активно ребалансировали портфели, они видели, что все упало, и хотели использовать эту возможность для покупок. Многие смотрели на инструменты fixed income, у нас, например, продавались облигации ВТБ с доходностью выше, чем по депозитам, происходило первое знакомство депозитчиков с фондовым рынком через какие-то уже заложенные в головы людей инвестидеи. Профессионалы любят называть это «дислокацией». Я бы сказал – опережающий рост брокерских продуктов, активов управляющей компании и продуктов инвестиционного консультирования.

Что касается перспектив, на мой взгляд, интерес клиентов к продуктам УК и инвестиционному консультированию, включая робо-эдвайзинг, не упадет, эту историю будет сложно остановить. Потому что, конечно, людям нужна помощь. Многие говорят про финансовую грамотность, и это очень важно для частного инвестора. Но, для того чтобы управлять портфелем, все-таки нужно довольно предметное образование – экономическое или физико-математическое, чтобы модели строить. Это конкурентный рынок, на нем работают люди, которые этому учились. Можно быть финансово грамотным, но без профильного образования сложно добиваться стабильного результата. И эта сфера будет расти опережающими темпами относительно хаотичного принятия инвестиционных решений по принципу «что-то купить, потому что услышал и нравится».

– То есть финансовая грамотность не помогает при принятии инвестиционных решений?

– Финансовую грамотность обязательно нужно развивать, чтобы люди понимали, что есть разные классы активов, есть разные услуги. Но невозможно требовать от начинающего инвестора, чтобы он был гуру в выборе акций. Можно привести такой аналог. Очень похожая история в медицине. В базовом режиме у нас есть доктор, который проводит анализ, выписывает определенные лекарства. Дальше люди, которые грамотные, все-таки читают инструкцию. И наша задача, чтобы при выборе инвестиционных продуктов клиенты прежде всего консультировались со специалистом – инвестиционным консультантом, управляющей компанией или роботом, а дальше – читали бы инструкцию. Когда же говорят, что финансовая грамотность – это когда человек должен понимать внутренние денежные потоки компании, в которую он инвестирует, мне кажется, что это просто физически невозможно для большей части розничных инвесторов. То есть развитие финансовой грамотности важно, чтобы люди понимали, что им все-таки не надо заниматься самолечением, а нужна помощь. И она сейчас не стоит каких-то безумных денег, робо-эдвайзер у нас вообще бесплатный, хотя мы периодически думаем о том, чтобы брать небольшую абонентскую плату, поскольку у части наших граждан работает психология «если бесплатно – значит плохо». И второе: чтобы человек понимал, какой процент портфеля у него в акциях, какой – в облигациях, какие кредитный рейтинг и доходность этих облигаций. Если на таком базовом уровне мы сможем обучить инвесторов, я буду очень доволен, потому что это будет ровно то, что должно быть.

– Робо-эдвайзеры могут заменить ПИФы с их управляющими компаниями?

– И да и нет. Я считаю, что в принципе все три услуги – доверительное управление, инвестиционное консультирование и самостоятельная торговля должны быть в распоряжении каждого инвестора, обладающего определенным объемом средств, начиная со 100 тысяч рублей уже можно разложить сбережения по этим трем корзинам. Про самостоятельную торговлю все понятно: если, скажем, я сотрудник предприятия-эмитента и я верю в свою компанию либо просто мне очень нравятся какие-либо бумаги, я должен иметь возможность их купить.

Разница между инвестиционным консультированием и управлением активами более тонкая. В инвестиционном консультировании сделки совершает все-таки клиент. Это, с одной стороны, комфортно, но с другой – есть возможность в любой момент что-то сделать не так, принять неправильное решение. Послушать робо-эдвайзера или не послушать – это выбор клиента. Рынки постоянно меняются, а инвестор далеко не всегда понимает, из-за чего они растут или падают. Потом аналитики это объясняют, но объяснить можно все что угодно. У инвестора же возникает очень большое желание в какой-то момент что-то начать делать. И здесь продукты управляющей компании в каком-то смысле спасают. После того как они сформированы, вы не можете сразу все продать или все купить, ответственность за эти решения переносится на управляющего активами.

То есть в идеале должна быть какая-то часть портфеля, возможно, даже наибольшая, которая управляется через инвестиционное консультирование. И часть, которой инвестор управляет сам, это могут быть, в частности, суперконсервативные инструменты вроде ОФЗ (мне сложно представить, зачем нужен инвестиционный консультант для покупки гособлигаций). Остальную часть портфеля можно сформировать за счет покупки доверительного управления. Скажем, купить фонд технологических компаний и получить сразу большой диверсифицированный портфель плюс управляющего. Стоит ли это 1,5% в год? Наверное, стоит. Во-первых, нет необходимости самому торговать. Во-вторых, неизвестно, сколько сделок за этот год вы проведете и какую комиссию заплатите. Если один раз за год перевернуть портфель, комиссия будет меньше, чем в ПИФе. А если 10 раз? Каждый день акции технологических компаний растут или падают? Либо просто развиваются? Вот такие риторические вопросы. Разобраться в них – это и есть финансовая грамотность.

Петр Рушайло

https://fingazeta.ru/people/interview/468588
Все новости